АвторАртюр Онеггер

В процессе сочинения «Пасифик» я, признаюсь, руко­водствовался весьма отвлечённым замыслом вызвать впе­чатление такого ускорения движения, которое казалось бы сделанным с математической точностью, несмотря на то, что в это время его темп делался бы более медлен­ным. С чисто музыкальной точки зрения у меня получи­лось нечто вроде обширной хоральной вариации, прони­занной насквозь контрапунктическими линиями в духе баховского стиля. Первоначально я назвал пьесу «Симфоническое движение». Но, поразмыслив, счёл его несколько блед­ным. Внезапно меня осенила романтическая идея и, за­кончив партитуру, я озаглавил её «Пасифик № 231» — такова марка паровозов, которые должны вести за собою с огромной скоростью тяжеловесные составы (теперь эти паровозы, к сожалению, заменены электровозами)…Артюр Онеггер, композитор

Артюр Онеггер о музыке для широких масс и о музыке для знатоков

Мои желания и мои усилия всегда были направ­лены на то, чтобы писать музыку, доступную широким массам слушателей и интересную для знатоков отсутст­вием банальных «общих» мест.Подобную двойную цель я преследовал главным образом в партитурах, которые любезно именуют «мону­ментальными фресками». В них я всегда старался дать возможно более чёткие линии, не отказываясь, однако, от обогащения их насыщенно звучащим фоном — гармо­ническим или полифоническим. Мои творческие прин­ципы в известной мере отражаются в советах, которые я даю своим ученикам: «Если ваши мелодические или ритмические рисунки достаточно определенны н легко улавливаются слухом, то сопутствующие им диссонансы никогда не испугают публику. Слушатель противится лишь одному: опасности погрязнуть в некоей трясине звуков, берега которой невозможно разглядеть и которая стремительно засасывает его. Вот в подобных случаях он начинает томиться и вскоре же отказывается слушать всё последующее».

А. Онеггер

Артюр Онеггер, композитор

С широкой публикой можно и должно говорить без всякой ложной снисходительности, но непременно ясно, чётко! Вот почему сравнительно большая часть моих про­изведений находит себе слушателей среди широких масс: подразумеваю здесь «Царя Давида», «Юдифь», «Пляску мёртвых», «Жанну д’Арк на костре». Некоторых авторов всегда терзает страх, как бы их не обвинили в тривиальности. Они боятся быть про­стыми и опасаются лишь одного: вдруг их очередное но­вое творение окажется бессильным потрясти весь мир. Это — презабавное маниакальное стремление делать всё абсолютно по-новому во что бы то ни стало. Но ведь подобные попытки обновления как некая самоцель таят опасность преждевременного истощения музыкальных средств. Поэтому я часто повторяю про себя слова вели­кого Форе: «Совсем не обязательно стараться проявить весь свой талант чуть ли не в каждом отдельном такте». И это говорил тот, кто обладал талантом в пре­избытке!

Артюр Онеггер о постепенной деградации слуха 

Слух человека не способен делаться всё более тонким, хотя бы в силу той простой причины, что он подвергается теперь воздействию столь разнородных шумов, о возможности возникновения кото­рых наши деды даже не подозревали. Прежде всего, в отличие от нас, им ещё не при­ходило в голову требовать от музыки оглушающего гро­хота. Силе они предпочитали градации динамики и при­давали большое значение мельчайшим оттенкам, отли­чающим отдельные тембры, к чему теперь мы совершенно равнодушны. Прежде любитель музыки был её подлин­ным любителем. Он обладал достаточной культурой, по­зволявшей ему следить за ходом музыкального развития пьесы и подмечать её достоинства. Во времена Иоганна Себастьяна Баха случалось даже, что какой-нибудь вла­детельный князь давал вам собственную тему для фуги, но вряд ли стоило бы нам сегодня ожидать того же са­мого. <…>.

 Pasific 231

Фрагмент обложки пластинки Pasific 231

В настоящее время мы скорей похожи на обжор, чем на гурманов… Обратите внимание на то, что происхо­дит в кинотеатре: музыка иных фильмов, которую изго­товляют наши ловкие поставщики любой дешёвки, зву­чит достаточно мерзко, чтобы заставить вас рычать от злости. Невольно ждёшь: не вспыхнет ли хоть некое по­добие бунта? Нет, ничего подобного: все покорно слу­шают эту стряпню с таким же равнодушием, как и самую добропорядочную партитуру. На концертах рядовой слушатель восприимчив только к одному: эмоциональной встряске, которую он получает от всего произведения в целом. Он вовсе не стремится прочувствовать какие-либо детали. Их к тому же не улав­ливает его слух.

И через несколько лет, считая от на­стоящего времени, мы сможем различать одни только большие интервалы. В этом я уверен весьма твёрдо. Сна­чала от нашего восприятия ускользнёт полутон, затем мы дойдём до того, что перестанем замечать терцию, далее — кварту, а под конец — даже квинту. Уже недалек тот час, когда основную роль для нас будут играть одни лишь резкие синкопы, а не чувственная прелесть мелодики. Здесь стоит вспомнить Эрика Сати с его музыкой, кото­рую иные специалисты считают тем талантливее, чем сильнее сказывается в ней её направленность на воз­рождение былой примитивности средств: к отказу от бо­гатств гармонии и полифонии… При таком ходе дела мы ещё задолго до конца текущего столетия сделаемся обла­дателями некоего обезличенного музыкального искусства, сочетанием своей примитивнейшей мелодики с неверо­ятно грубо акцентируемыми ритмами похожего на вар­варское. Подобное искусство окажется на редкость под­ходящим для атрофированного слуха меломанов двухты­сячного года!

ОНЕГГЕР, Артюр (10.03.1892, Гавр — 27.11.1955, Париж) — один из крупнейших композиторов XX века. Родители Онеггера были швейцарцами, и первоначальное музыкальное образование он получил в Цюрихской консерватории (1909–1911), однако вся дальнейшая его деятельность связана с Францией. Уже ранние сочинения Онеггера, созданные под влиянием господствовавшей тогда в музыке стилистики импрессионизма, содержат черты, предвосхищающие зрелую манеру композитора: например, линеарное письмо, сложная, иногда атональная гармония и активный ритм. К 1920 Онеггер приобрёл значительную известность и стал лидером творческой группы, получившей название «Шестерки» (по аналогии с «Пятеркой» – так во Франции называли русскую «Могучую кучку»): кроме Онеггера, в группу входили Д. Мийо, Ф. Пуленк, Ж. Орик, Л. Дюрей и Жермен Тайфер. Объединение было не официальным, а чисто художественным и имело целью пропаганду новой музыки, но Онеггер, отвергая некоторые наиболее характерные для его коллег и эпатирующие публику тенденции, в течение короткого времени создал целый ряд оркестровых и театральных произведений, в которых в полной мере проявилась независимость его творческой позиции. Среди них – оратория Царь Давид (Le Roi David, 1921) и симфоническая пьеса Пасифик-231 (Pacific 231). Среди его крупных сочинений – опера на библейский сюжет Юдифь (Judith, 1925, вторая редакция 1926), симфоническая поэма Регби (Rugby, 1928), кантата Крики мира (Les cris de monde, 1932), драматическая оратория Жанна д'Арк на костре (Jeanne d'Arc au bucher, 1935) и, наконец, Симфония трех ре (Di tre re, 1951). Онеггер много сочинял для театра, писал статьи. В 1951 вышла в свет его автобиография «Я – композитор»

modal_quad ×

Примечание

  • Публикация подготовлена редакцией сайта «АртПолитИнфо» // при составлении публикации были использованы следующие материалы: аудиозапись Артюр Онеггер «Пасифик 231»; фрагменты из книги статей Артюра Онеггера «О музыкальном искусстве» и другие открытые источники. Биографическую справку об А. Онеггере см. выше
artpolitinfo_quad

фонотека

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *